• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: гансовский (список заголовков)
23:29 

Спасибо френдам за отзывчивость!
Приятно, что всегда есть люди, готовые помочь.
Я это ценю.
Хотя после очередной подсказки и сам через Paint сообразил...

А речь шла вот об этой странице книжки Евгения Брандиса с автографом для Севера Гансовского, присланной мне Сашей Етоевым. Книжку эту Етоев в "старой книге" когда-то приобрёл, давно уже...




@темы: Брандис, Гансовский, Етоев, френды

15:25 

Прижизненные авторские сборники Севера Гансовского






Прижизненные авторские сборники Севера Гансовского в моей библиотеке.




@темы: Гансовский

12:32 

Прижизненные авторские сборники Севера Гансовского



Прижизненные авторские сборники Севера Гансовского в моей библиотеке.


@темы: Гансовский, моя библиотека

23:30 

Про Курица


Ну и заодно процитирую смешной для меня, но малопонятный для других фрагмент из повести Севера Гансовского "Побег" (по изданию 1988 года в авторском сборнике Гансовского "Инстинкт?"):



"Перед самым вечером меня здорово укусил Куриц -  животное размером с курицу и на неё похожее, но без перьев, всё покрытое чешуёй. Странно, что столь мелкая тварь нападает на такого большого."



Слово "Куриц" Гансовский везде пишет с большой буквы. Этот Куриц и дальше доставляет герою повести массу неприятностей, пока его не раздавит тираннозавр.



Ещё одно совпадение? :))

Интересно, как наш реальный Лёня Куриц поживает? Где он сейчас?






@темы: Гансовский

23:27 

Известное неизвестное?


В повести Севера Гансовского «Шаги в неизвестное» (1961) действие происходит «в районе Лебяжьего», см. с.4. (Цитирую и привожу страницы по изданию С.Гансовский. Шаги в неизвестное. – М.: Детгиз, 1963). Это довольно близко к тем местам, где я сейчас живу. Правда, на с. 42 какая-то неувязка с топографией: герой идет от посёлка к Финскому заливу, но Ленинград у него оказывается слева, а Лебяжье – справа, тогда как на самом деле всё наоборот. Другое Лебяжье? В тексте упоминается курортное местечко «Волчий хвост» – надо поискать.



Ещё ряд любопытных совпадений. В повести имеется электрическая станция с реактором, только названа она не АЭС, а СЭС. «Окно кабинета выходит как раз на электростанцию, и я несколько раз видел, как верхушки лип за оградой и крыша здания, где помешается реактор, освещались мгновенным синим светом». На с. 6 электростанция солнечная: «…работаю в научно-исследовательском институте, который базируется на небольшой солнечной электростанции исключительно экспериментального назначения», но на с. 41 реактор становится атомным. «Прямая линия, мысленно проведенная через заднюю стенку гаража и через то место в спальне, где стояла моя постель, уходила дальше к зданию, в котором помещается атомный реактор». Собственно, все чудеса, случившиеся с персонажами, автор и объясняет тем, что «взаимодействуя с процессом деления урана в реакторе нашей электростанции, плазма шаровой молнии образовала какое-то новое излучение», под которое они попали. Так всё-таки электростанция атомная или солнечная? Логические ляпы автора? А, может быть, слова «атомная станция» в начале повести были убраны из текста по цензурным соображениям, а в середине повести атомный реактор остался просто по недосмотру? Кстати, Ленинградскую атомную начали строить в в 1967 году, повесть же впервые опубликована в 1961-м, а написана ещё раньше…



А ещё говорят – фантасты не предсказывают будущее! Походя, мимоходом Гансовский предсказал и появление ЛАЭС и даже закрытого НИИ, в котором я когда-то работал, причём почти угадал и будущее географическое расположение объектов...






@темы: Гансовский

12:59 

Про Курица

Ну и заодно процитирую смешной для меня, но малопонятный для других фрагмент из повести Севера Гансовского "Побег" (по изданию 1988 года в авторском сборнике Гансовского "Инстинкт?"):

"Перед самым вечером меня здорово укусил Куриц -  животное размером с курицу и на неё похожее, но без перьев, всё покрытое чешуёй. Странно, что столь мелкая тварь нападает на такого большого."

Слово "Куриц" Гансовский везде пишет с большой буквы. Этот Куриц и дальше доставляет герою повести массу неприятностей, пока его не раздавит тираннозавр.

[info]yak_mike, ты ко мне заглядываешь.
Ещё одно совпадение? :))
Как, кстати, наш Лёня Куриц поживает? Что-нибудь о нём знаешь? Где он сейчас?




@темы: Гансовский, Куриц

12:34 

Известное неизвестное?

В повести Севера Гансовского «Шаги в неизвестное» (1961) действие происходит «в районе Лебяжьего», см. с.4. (Цитирую и привожу страницы по изданию С.Гансовский. Шаги в неизвестное. – М.: Детгиз, 1963). Это довольно близко к тем местам, где я сейчас живу. Правда, на с. 42 какая-то неувязка с топографией: герой идет от посёлка к Финскому заливу, но Ленинград у него оказывается слева, а Лебяжье – справа, тогда как на самом деле всё наоборот. Другое Лебяжье? В тексте упоминается курортное местечко «Волчий хвост» – надо поискать.

Ещё ряд любопытных совпадений. В повести имеется электрическая станция с реактором, только названа она не АЭС, а СЭС. «Окно кабинета выходит как раз на электростанцию, и я несколько раз видел, как верхушки лип за оградой и крыша здания, где помешается реактор, освещались мгновенным синим светом». На с. 6 электростанция солнечная: «…работаю в научно-исследовательском институте, который базируется на небольшой солнечной электростанции исключительно экспериментального назначения», но на с. 41 реактор становится атомным. «Прямая линия, мысленно проведенная через заднюю стенку гаража и через то место в спальне, где стояла моя постель, уходила дальше к зданию, в котором помещается атомный реактор». Собственно, все чудеса, случившиеся с персонажами, автор и объясняет тем, что «взаимодействуя с процессом деления урана в реакторе нашей электростанции, плазма шаровой молнии образовала какое-то новое излучение», под которое они попали. Так всё-таки электростанция атомная или солнечная? Логические ляпы автора? А, может быть, слова «атомная станция» в начале повести были убраны из текста по цензурным соображениям, а в середине повести атомный реактор остался просто по недосмотру? Кстати, Ленинградскую атомную начали строить в в 1967 году, повесть же впервые опубликована в 1961-м, а написана ещё раньше…

А ещё говорят – фантасты не предсказывают будущее! Походя, мимоходом Гансовский предсказал и появление ЛАЭС и даже закрытого НИИ, в котором я когда-то работал, причём почти угадал и будущее географическое расположение объектов...




@темы: Гансовский

14:28 

Владимир Михайлов о Севере Гансовском


Владимир Михайлов пишет в своих мемуарах:



"Вообще, бывая в Москве в те времена (речь о начале шестидесятых годов, примеч. lartis), я не стремился познакомиться с известными тогда фантастами: я всегда чисто подсознательно избегал вертеться вокруг людей известных, это свойство сохранилось и посейчас. Но было одно исключение: Аркадий Натанович. Видеть и слушать его для меня каждый раз было радостью, его эрудиция всегда потрясала. А других знакомств в те дни в Москве я не завёл. Однажды А.Н. привёл меня на семинар, который он вёл, и представил встретившемуся по дороге человеку, чуть ли не с ног до головы запелёнутому в бинты, с ногой в гипсе; передвигался он с помощью, если не ошибаюсь, костыля и палки. То был Север Гансовский; сдружились мы с ним значительно позже – к сожалению, уже немного времени оставалось до его смерти. С его сестрой я познакомился раньше, в Риге; она была женой Валентина Пикуля, у которого я изредка бывал...



(Михайлов В. Хождение сквозь эры // Если (М.). – 2000. - # 7. – С.209-234; # 8. – С.235-254).



 А вот это Владимир Михайлов пишет о повести Гансовского "И медные трубы..." в своём предисловии к антологии "Советская фантастика 80-х годов. Книга 2 " (Библиотека фантастики 08/2):





"Совсем иначе читается и повесть ныне, увы, покойного Севера Гансовского "...И медные трубы". Раньше главным её достоинством мне казалось само направление этой фантастики - не в будущее, а в минувшее, в историю, но историю фантастическую, как у Марка Твена в "Янках из Коннектикута при дворе короля Атрура". Главным виделся тот интерес к родной истории, который она неизбежно будила. Однако в дни её написания интерес этот у большинства ещё не сопровождался пониманием того, что мы своей истории вовсе и не знаем, не то чтобы какие-то детали от нас ускользали, нет, мы вообще этой истории не знали, нам лишь то было ведомо, что проходило через мощные светофильтры господствовавшей догмы. И, перечитывая повесть Гансовского, я уже как естественную воспринимаю неизбежную мысль о том, что в нашей полной истории наверняка таятся и не такие события и чудеса...



Стоит, кстати, обратить внимание на то, что предисловие В.Михайлова датировано 26-м августа 1991 года и написано в Москве.



33 Кб

Владимир Михайлов и Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев,1988).

Фото Юрия Зубакина.





@темы: Гансовский, цитаты

14:25 

Владимир Михайлов о Севере Гансовском

Владимир Михайлов пишет в своих мемуарах:

"Вообще, бывая в Москве в те времена (речь о начале шестидесятых годов, примеч. lartis), я не стремился познакомиться с известными тогда фантастами: я всегда чисто подсознательно избегал вертеться вокруг людей известных, это свойство сохранилось и посейчас. Но было одно исключение: Аркадий Натанович. Видеть и слушать его для меня каждый раз было радостью, его эрудиция всегда потрясала. А других знакомств в те дни в Москве я не завёл. Однажды А.Н. привёл меня на семинар, который он вёл, и представил встретившемуся по дороге человеку, чуть ли не с ног до головы запелёнутому в бинты, с ногой в гипсе; передвигался он с помощью, если не ошибаюсь, костыля и палки. То был Север Гансовский; сдружились мы с ним значительно позже – к сожалению, уже немного времени оставалось до его смерти. С его сестрой я познакомился раньше, в Риге; она была женой Валентина Пикуля, у которого я изредка бывал...

(Михайлов В. Хождение сквозь эры // Если (М.). – 2000. - # 7. – С.209-234; # 8. – С.235-254).

А вот это Владимир Михайлов пишет о повести Гансовского "И медные трубы..." в своём предисловии к антологии "Советская фантастика 80-х годов. Книга 2" (Библиотека фантастики 08/2):

"Совсем иначе читается и повесть ныне, увы, покойного Севера Гансовского "...И медные трубы". Раньше главным её достоинством мне казалось само направление этой фантастики - не в будущее, а в минувшее, в историю, но историю фантастическую, как у Марка Твена в "Янках из Коннектикута при дворе короля Атрура". Главным виделся тот интерес к родной истории, который она неизбежно будила. Однако в дни её написания интерес этот у большинства ещё не сопровождался пониманием того, что мы своей истории вовсе и не знаем, не то чтобы какие-то детали от нас ускользали, нет, мы вообще этой истории не знали, нам лишь то было ведомо, что проходило через мощные светофильтры господствовавшей догмы. И, перечитывая повесть Гансовского, я уже как естественную воспринимаю неизбежную мысль о том, что в нашей полной истории наверняка таятся и не такие события и чудеса...

Стоит, кстати, обратить внимание на то, что предисловие В.Михайлова датировано 26-м августа 1991 года и написано в Москве.

33 Кб
Владимир Михайлов и Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев,1988).
Фото Юрия Зубакина.



@темы: Гансовский, Михайлов, мемуары, цитаты

23:58 

Наука человечности


Братья Стругацкие рецензируют Севера Гансовского...



Не совсем обычная эта фантастика. Не традиционная. Нет здесь полыхающих нестерпимым пламенем дюз, нет бесчисленных мигающих лампочек на пультах, нет хитроумных кибернетических устройств. Словом, если вы ждёте подробных и недостоверных сведений о странных формах жизни, населяющей неведомые планеты в иных звездных системах, или рассказа о потрясающих воображение происшествиях со смельчаками учёными в подземных лабораториях, или ещё чего-нибудь в этом роде - смело закройте эту книгу. Впрочем, погодите, не закрывайте.



Всё-таки книга эта – сборник научно-фантастических произведений, написанных сильным, глубоко чувствующим человеком, И предметом его книги является не наука в её грядущих ипостасях, не научная мечта и уж, конечно, не популярные рассуждения о современных достижениях науки. Разумеется, такие темы тоже нужны, книги на такие темы тоже необходимы, и их много, хороших и плохих, и их читают с интересом, ведь читатель в нашей стране любознателен и требует пищи для воображения, всё больше пищи, всё лучшей пищи для воображения, именно сейчас, немедленно, когда очевидны исполинские успехи науки, когда наука у всех на глазах начала поистине триумфальное шествие в туманное будущее, когда всякому ясно, какую огромную роль отныне будет играть наука в истории человечества. Всем ясно, какую огромную роль будет играть наука. И всё-таки, КАКУЮ?



Очевидно, всй дело в том, в чьи руки попадают плоды научных исследований. Это известно каждому школьнику. Но проблема не ограничена наукой и обществом, в чьих руках наука находится. Есть ещё ученые – творцы науки. В морально-этическом плане наука неотделима не только от общества, но и от этих людей. А их с каждым годом становится всё больше. Мировую научно-техническую интеллигенцию уже не представишь в виде кучки античных старичков в профессорских ермолках, это многомиллионная армия со своими – к сожалению, очень разными – политическими и нравственными идеалами, участвующая активно во всех производственных процессах, берущая начало не в семьях разночинцев и аристократов, как в прошлые века, а чаще всего прямо у станков и у сельскохозяйственных машин. Сознание этой армией своего места в мире, своей ответственности за судьбы мира, своей позиции в отношении остального человечества – это в значительной степени вопрос будущего нашей планеты.



Вот чему посвящены главным образом произведения Гансовского, собранные в этой книге. Жанровое определение «научная фантастика» - приобретает для него совершенно новый смысл. Не предвосхищение достижений науки будущего; не памфлет о зверских применениях парадоксальных открытий науки по ту сторону баррикады; не «крылатое мечтание» о том, как будет хорошо, когда всю работу за нас станут делать вежливые роботы; и уж, конечно, не популяризация школьных знаний занимает мысли и воображение автора. Гансовский глубоко и мучительно раздумывает о людях, «делающих» науку, об их моральном облике, об их ответственности перед теми, кто в поте лица своего питает всех людей на Земле хлебом от земли и одевает в ткань от ткацкого станка. Для Гансовского научная фантастика есть литература о нравственности и ответственности человека науки. Он решает психологическую задачу: что чувствуют, как относятся к своей работе, что думают о мире те, в чьих руках материализация высших достикений человеческого знания. Лицо сборника определяют два произведения: повесть «Шесть гениев» и рассказ «День гнева». Это самые значительные в литературном и идейном смысле вещи в этой книге. Это в них наиболее отчетливо, наиболее громко и грозно звучит призыв автора к миру и к науке: «Человечность! Помните о человечности!»



Это фрагмент рецензии АБС на книгу: Север Гансовский. Шесть гениев. – М.: Знание, 1965.

(Литературная Россия. – 1966. - 19 августа).








Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев, 1988).




@темы: АБС, Гансовский

14:39 

Братья Стругацкие рецензируют Севера Гансовского

Наука человечности

Не совсем обычная эта фантастика. Не традиционная. Нет здесь полыхающих нестерпимым пламенем дюз, нет бесчисленных мигающих лампочек на пультах, нет хитроумных кибернетических устройств. Словом, если вы ждёте подробных и недостоверных сведений о странных формах жизни, населяющей неведомые планеты в иных звездных системах, или рассказа о потрясающих воображение происшествиях со смельчаками учёными в подземных лабораториях, или ещё чего-нибудь в этом роде - смело закройте эту книгу. Впрочем, погодите, не закрывайте.

Всё-таки книга эта – сборник научно-фантастических произведений, написанных сильным, глубоко чувствующим человеком, И предметом его книги является не наука в её грядущих ипостасях, не научная мечта и уж, конечно, не популярные рассуждения о современных достижениях науки. Разумеется, такие темы тоже нужны, книги на такие темы тоже необходимы, и их много, хороших и плохих, и их читают с интересом, ведь читатель в нашей стране любознателен и требует пищи для воображения, всё больше пищи, всё лучшей пищи для воображения, именно сейчас, немедленно, когда очевидны исполинские успехи науки, когда наука у всех на глазах начала поистине триумфальное шествие в туманное будущее, когда всякому ясно, какую огромную роль отныне будет играть наука в истории человечества. Всем ясно, какую огромную роль будет играть наука. И всё-таки, КАКУЮ?

Очевидно, всй дело в том, в чьи руки попадают плоды научных исследований. Это известно каждому школьнику. Но проблема не ограничена наукой и обществом, в чьих руках наука находится. Есть ещё ученые – творцы науки. В морально-этическом плане наука неотделима не только от общества, но и от этих людей. А их с каждым годом становится всё больше. Мировую научно-техническую интеллигенцию уже не представишь в виде кучки античных старичков в профессорских ермолках, это многомиллионная армия со своими – к сожалению, очень разными – политическими и нравственными идеалами, участвующая активно во всех производственных процессах, берущая начало не в семьях разночинцев и аристократов, как в прошлые века, а чаще всего прямо у станков и у сельскохозяйственных машин. Сознание этой армией своего места в мире, своей ответственности за судьбы мира, своей позиции в отношении остального человечества – это в значительной степени вопрос будущего нашей планеты.

Вот чему посвящены главным образом произведения Гансовского, собранные в этой книге. Жанровое определение «научная фантастика» - приобретает для него совершенно новый смысл. Не предвосхищение достижений науки будущего; не памфлет о зверских применениях парадоксальных открытий науки по ту сторону баррикады; не «крылатое мечтание» о том, как будет хорошо, когда всю работу за нас станут делать вежливые роботы; и уж, конечно, не популяризация школьных знаний занимает мысли и воображение автора. Гансовский глубоко и мучительно раздумывает о людях, «делающих» науку, об их моральном облике, об их ответственности перед теми, кто в поте лица своего питает всех людей на Земле хлебом от земли и одевает в ткань от ткацкого станка. Для Гансовского научная фантастика есть литература о нравственности и ответственности человека науки. Он решает психологическую задачу: что чувствуют, как относятся к своей работе, что думают о мире те, в чьих руках материализация высших достикений человеческого знания. Лицо сборника определяют два произведения: повесть «Шесть гениев» и рассказ «День гнева». Это самые значительные в литературном и идейном смысле вещи в этой книге. Это в них наиболее отчетливо, наиболее громко и грозно звучит призыв автора к миру и к науке: «Человечность! Помните о человечности!»

Это фрагмент рецензии АБС на книгу: Север Гансовский. Шесть гениев. – М.: Знание, 1965.
(Литературная Россия. – 1966. - 19 августа).




Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев, 1988).


@темы: АБС, Гансовский

10:58 

Север Гансовский. Интервью


Ответы С.Гансовского на вопросы румынского молодежного научно-популярного журнала "Штиинцэ ши техникэ" ("Наука и техника", 1983).



1. Есть ли факторы, ограничивающие в будущем существование и развитие человечества?



С.Г.: Нет, никаких ограничений не будет, перед человечеством простирается абсолютное будущее. Если Земля когда-нибудь прекратит свое существование, человечество переселится на другие планеты. И если даже в невообразимо далекие времена расширение вселенной сменится сжатием и органическая жизнь в ее нынешнем виде погибнет, все равно что-то останется, жизнь и разум перейдут в какие-то иные формы, способные существовать и при этих условиях.



2. Каково будущее роботов и в какой мере они повлияют на жизнь человека?



С.Г.: Для меня это особенно сложный вопрос: о роботах я никогда не писал и никогда серьезно не думал. Вероятно, судьба робота в чем-то аналогична судьбе всякой машины. Я имею в виду, что любое техническое устройство станет нас исправно обслуживать, если, конечно, мы не позволим ему встать выше нас. А техника и сейчас стоит иногда над человеком - и это ни к чему хорошему не приводит.



3. Если бы Вы имели возможность путешествовать во времени, какой момент прошлого Вы бы выбрали и почему?



С.Г.: Я не могу отдать предпочтения какому-либо одному моменту прошлого. Точно так же, как не могу выделить какого-то одного, самого любимого писателя или композитора. Ведь это не штангисты, сильнейшего среди которых можно выделить путем соревнования. Нет, писатели и композиторы, если можно так выразиться, обслуживают разные стороны духа. Так и разные моменты прошлого дороги мне каждый по-своему, каждый из них неповторим.



Подробнее здесь.









Гансовский в дни "Аэлиты-87" (Свердловск).

Фото В.Коблов.




@темы: Гансовский, интервью

10:45 

Люди этого часа


Из послесловия В.Витюка к сборнику одноактных пьес Севера Гансовского "Люди этого часа" (1974):







...Так в шуточной пьесе всерьез и в полный голос заявлена автором центральная его тема.

Можно думать, что эта тема зародилась у автора в послевоенные годы, когда поборники политики с позиций силы размахивали над миром ядерной бомбой. Можно связать ее с тем вспыхнувшим в сороковых-шестидесятых годах интересом к науке, который был порожден ее ошеломляющими успехами. И то и другое будет верно.



Но, думается, истоки этой взволнованной заинтересованности у С. Гансовского имеют также и личный, автобиографический характер. Они связаны с тем временем, когда на знаменитом пятачке над Невой отбивал боец морской пехоты Север Гансовский яростные атаки врага. Когда под бомбежками и артиллерийским обстрелом он и его товарищи стояли насмерть. («Насмерть» здесь не просто привычное литературное выражение: официальное сообщение о том, что рядовой Север Феликсович Гансовский убит в бою и похоронен под Невской Дубровкой, будущему писателю родные принесли в ленинградский блокадный госпиталь, где он лежал тяжелораненным.

Я уверен, что именно тогда зародился у Гансовского тот символический образ бездушной техники в руках бездушных людей, который занимает столь заметное место в его рассказах. И из тех же жизненных впечатлений выросла уверенность в человеке, в могуществе его разума и духа, его мужестве, выносливости, непреклонности, перед которыми оказались бессильны самые грозные машины и механизмы.



Есть среди ранних вещей С. Гансовского показательный рассказ — «Новая сигнальная». Автор вспоминает несколько случаев, когда обостренным чутьем фронтовика он угадывал грозящую ему опасность за мгновение до того, как она проявляла себя. И неприметно, непринужденно переходит к рассказу о бойце Званцове, которому доводилось улавливать чувства и намерения ведущих бой людей. Ему передавались мысли немецкого летчика, охотившегося за ним с воздуха. Он перевоплощался в ведущих между собой огневую дуэль советских танкистов и немецких артиллеристов. Он воспринимал планы находившегося поблизости замаскированного фашистского шпиона. Напряженность переживаний и выработанная войной чуткость восприятия открыли в Званцове, как называет его писатель, «новую сигнальную» (имеется в виду учение И. П. Павлова о двух сигнальных системах).



Рожденное реальной жизнью восхищение человеком и его духовными силами открыло писателю путь в жанр фантастики. К этому же жанру подводила писателя и мысль о неисчерпаемой способности человека к научному и техническому творчеству, о коллизиях, возникающих между человеком и техникой, о нравственных и политических проблемах, которые в этой связи встают. Жанр фантастики избирается писателем не ради демонстрации научных идей и технических изобретений, но во имя того, чтобы с гуманистических позиций решать нравственные проблемы.

Техника и человек — эта тема широко представлена в прозе Гансовского. Меньше места она занимает в его драматургии. Но отсвет этой темы лежит и на его пьесах, особенно посвященных эпохе войны.




@темы: Гансовский

02:21 

Интервью Севера Гансовского с "Истории Фэндома" (3)

ГАНСОВСКИЙ О ПСИХОМЕТАХ, ПУДЕЛИЗАТОРАХ И ПРОЧЕМ

Это интервью Север Феликсович Гансовский, лауреат "Аэлиты-89", дал в травматологическом отделении одной из московских больниц, где лежал с поврежденной ногой. Поэтому интервью получилось кратким - длительному разговору явно не способствовала обстановка больничной палаты на восемь человек.

- Север Феликсович, сейчас все больше говорят о том, что так называемый метод социалистического реализма есть явление в литературе искусственное, надуманное. Как вы полагаете, какое влияние оказал этот метод на советскую фантастику в целом и на ваше творчество в частности?

- Что касается фантастики в целом, то влияние на нее теории соцреализма, - то есть то, что литература должна описывать жизнь не такой, какая она есть, а такой, какая она должна быть, - очевидно. Эффект есть. Возникла такая фантастика, где приятные молодые люди ведут приятные разговоры, пребывают в приятных местах, преодолевают приятные препятствия и так далее. Есть целая группа фантастических произведений, где фантазия заключается в основном в псевдонаучных терминах - "психополя", "психометы", "пуделизаторы" и все такое прочее. То есть, появилась фантастика, где не идет речь о действительности, где реальные проблемы заменены псевдонаучными терминами.

Оказала ли эта теория влияние на то, что я писал?.. В ту эпоху, когда я почувствовал, что хочу писать, все были тесно обложены социалистическим реализмом - сочинениями Софронова, Бабаевского, Сурова... Конечно, я не избежал этого влияния.

- Ваше отношение к тому, что литературный и книгоиздательский процессы будут в нашей стране коммерциализированы?

- Главное, чтобы он не был бюрократизирован. А все остальное - только на пользу.

- И последний вопрос. Как вы оцениваете современную ситуацию, сложившуюся в литературном процессе и в отношениях между писателями?

- Вы говорите о фантастике?.. Я, к сожалению, не в курсе дел. Несколько отстал от тех событий, что происходят здесь. Сейчас пишу сразу несколько крупных вещей - сценарий двухсерийного фильма, повести... А в общем все это своя жизнь, но только преломленная, как бы приподнятая...

1990 г.

Записал интервью С. БЕРЕЖНОЙ.


@темы: Бережной, Гансовский, интервью

01:43 

Гансовский в кино

01:11 

Гансовский о будущем

"Будущее всегда есть, но каким оно там впереди осуществляется, зависит от того, как мы поступаем в своей эпохе. Ну, допустим, вы хотите что-то совершить... Если вы выполнили свое решение, идет один вариант будущего, а струсили или заленились - другой, уже без вашего поступка. Итак от самых мелких вещей до глобальных. Будущее - это бесконечность альтернативных вариантов, и какой из них станет бытием, полностью диктуется всеми нами. Я-то знал один вариант, но их бесконечность, поэтому ничего нельзя сказать наперед, за исключением самых общих вещей.

Так что вы не спрашивайте, каким будет завтрашний день. Хотите, чтобы он был великолепным и блестящим, делайте его таким. Пожалуйста!"

Север Гансовский. Винсент Ван Гог. 1970 г.


@темы: Гансовский, цитаты

00:12 

О Севере Гансовском и Илоне Гонсовской


Юрий Нечипоренко об Илоне Гонсовской и Севере Гансовском:







Илона, дочь Севера



Илона была первой художницей, с которой я познакомился. Дело было так: Александр Захаров, творческая энергия которого, кажется, покоряла всех и вся, взял меня на встречу художников творческого объединения «Центр», которое он организовал – там была и Илона. Произошло это в середине 80-х годов, накануне возникновения бума – всплеска интереса к русскому искусству и резкого роста цен на картины молодых художников.



Оказалось, что мы соседствуем с Илоной географически – я обитал тогда на улице Юннатов, между Динамо и Аэропортом, а она жила с отцом, фантастом Севером Гансовским в «писательском» доме на м. Аэропорт. Как-то сразу у нас возникли приятельские отношения, и Илона попросила меня перетащить рамки из мастерской к ней домой – и здесь я увидел Севера. Он был одним из первых писателей, которых мне довелось наблюдать «в своём гнезде», в чудесной квартире с большой библиотекой, где все вещи располагались со вкусом и умом, всё говорило о жизни, насыщенной искусством. Картины Илоны с её возлюбленными кошками птицами, пейзажи Рижского взморья, портрет отца – все свидетельствовало об атмосфере света и добра, о том мире, который построил вокруг себя писатель-фантаст.



Илона была частью этого мира, и хотя мы мало с ней говорили об отце, мне казалось, что она его боготворила – о таком отношении детей к себе мог бы мечтать каждый отец. То, что Север – демиург душевного мира Илоны, что она – фантастическая дочь, уникальная личность – дочь писателя-фантаста, лучшее, может быть, что создал он в этом мире, - это лишь моя догадка. Но так как я и сам дальше направился по писательской стезе, я понимал, каково искушение у творца свершить творение не только в словах, но и во плоти, сотворить человека, духовно близкого тебе – больше, чем просто дочь и друг, что-то бесконечно родное и в то же время личностно зрелое, полноценное и свободное, независимое от тебя. Я могу только догадываться, сколько радости принесла Илона Северу, сколько любви и мудрости он в неё вложил – и какой отдачей это всё обернулось с годами.



В тот единственный раз, когда я видел Севера, между нами произошёл примечательный разговор. Он рассказывал мне о войне (мой отец тоже прошёл войну, они были почти ровесниками - и у меня был опыт выслушивания и переживания подобных рассказов). В этом рассказе было что-то о состоянии души и одиночестве в лесу, на болоте… Сюжет рассказа я не запомнил, однако осталось общее впечатление от атмосферы, которую он создавал, – она была сродни всей обстановке этого дома, с его изысканной - и одновременно проникновенной, дружелюбной обстановкой.



......



Полностью здесь.




@темы: Гансовский

00:08 

Диафильмированные рассказы Севера Гансовского


Проектор с диафильмами, заменявшими нам с братом мультфильмы в телевизоре, которого у нас не было в начале шестидесятых... Тихое волшебство на стенке... И мама, читающая подписи к картинкам...





Вот, нашёл диафильмы по рассказам Севера Гансовского "Быть человеком" (в его основе - рассказ "День гнева";) и "Хозяин бухты".







Полностью смотреть  здесь.







Полностью смотреть здесь.



А вот ещё один, мой ровесник, диафильм "Ниагара" (1956) , как раз по рассказу из сборника "В рядах борцов", обложку которого я совсем недавно у себя в ЖЖ выкладывал:



ьььь



Полностью посмотреть можно, например, здесь.




@темы: Гансовский

14:28 

Интервью Севера Гансовского с «Истории Фэндома» (2)

Ответы С.Гансовского на вопросы румынского молодежного научно-популярного журнала "Штиинцэ ши техникэ" ("Наука и техника", 1983).

1. Есть ли факторы, ограничивающие в будущем существование и развитие человечества?

С.Г.: Нет, никаких ограничений не будет, перед человечеством простирается абсолютное будущее. Если Земля когда-нибудь прекратит свое существование, человечество переселится на другие планеты. И если даже в невообразимо далекие времена расширение вселенной сменится сжатием и органическая жизнь в ее нынешнем виде погибнет, все равно что-то останется, жизнь и разум перейдут в какие-то иные формы, способные существовать и при этих условиях.

2. Каково будущее роботов и в какой мере они повлияют на жизнь человека?

С.Г.: Для меня это особенно сложный вопрос: о роботах я никогда не писал и никогда серьезно не думал. Вероятно, судьба робота в чем-то аналогична судьбе всякой машины. Я имею в виду, что любое техническое устройство станет нас исправно обслуживать, если, конечно, мы не позволим ему встать выше нас. А техника и сейчас стоит иногда над человеком - и это ни к чему хорошему не приводит.

3. Если бы Вы имели возможность путешествовать во времени, какой момент прошлого Вы бы выбрали и почему?

С.Г.: Я не могу отдать предпочтения какому-либо одному моменту прошлого. Точно так же, как не могу выделить какого-то одного, самого любимого писателя или композитора. Ведь это не штангисты, сильнейшего среди которых можно выделить путем соревнования. Нет, писатели и композиторы, если можно так выразиться, обслуживают разные стороны духа. Так и разные моменты прошлого дороги мне каждый по-своему, каждый из них неповторим.

Подробнее здесь.


@темы: Гансовский, интервью

01:20 

Центральная тема Севера Гансовского

Из послесловия В.Витюка к сборнику одноактных пьес Севера Гансовского "Люди этого часа" (1974):



...Так в шуточной пьесе всерьез и в полный голос заявлена автором центральная его тема.
Можно думать, что эта тема зародилась у автора в послевоенные годы, когда поборники политики с позиций силы размахивали над миром ядерной бомбой. Можно связать ее с тем вспыхнувшим в сороковых-шестидесятых годах интересом к науке, который был порожден ее ошеломляющими успехами. И то и другое будет верно.

Но, думается, истоки этой взволнованной заинтересованности у С. Гансовского имеют также и личный, автобиографический характер. Они связаны с тем временем, когда на знаменитом пятачке над Невой отбивал боец морской пехоты Север Гансовский яростные атаки врага. Когда под бомбежками и артиллерийским обстрелом он и его товарищи стояли насмерть. («Насмерть» здесь не просто привычное литературное выражение: официальное сообщение о том, что рядовой Север Феликсович Гансовский убит в бою и похоронен под Невской Дубровкой, будущему писателю родные принесли в ленинградский блокадный госпиталь, где он лежал тяжелораненным.
Я уверен, что именно тогда зародился у Гансовского тот символический образ бездушной техники в руках бездушных людей, который занимает столь заметное место в его рассказах. И из тех же жизненных впечатлений выросла уверенность в человеке, в могуществе его разума и духа, его мужестве, выносливости, непреклонности, перед которыми оказались бессильны самые грозные машины и механизмы.

Есть среди ранних вещей С. Гансовского показательный рассказ — «Новая сигнальная». Автор вспоминает несколько случаев, когда обостренным чутьем фронтовика он угадывал грозящую ему опасность за мгновение до того, как она проявляла себя. И неприметно, непринужденно переходит к рассказу о бойце Званцове, которому доводилось улавливать чувства и намерения ведущих бой людей. Ему передавались мысли немецкого летчика, охотившегося за ним с воздуха. Он перевоплощался в ведущих между собой огневую дуэль советских танкистов и немецких артиллеристов. Он воспринимал планы находившегося поблизости замаскированного фашистского шпиона. Напряженность переживаний и выработанная войной чуткость восприятия открыли в Званцове, как называет его писатель, «новую сигнальную» (имеется в виду учение И. П. Павлова о двух сигнальных системах).

Рожденное реальной жизнью восхищение человеком и его духовными силами открыло писателю путь в жанр фантастики. К этому же жанру подводила писателя и мысль о неисчерпаемой способности человека к научному и техническому творчеству, о коллизиях, возникающих между человеком и техникой, о нравственных и политических проблемах, которые в этой связи встают. Жанр фантастики избирается писателем не ради демонстрации научных идей и технических изобретений, но во имя того, чтобы с гуманистических позиций решать нравственные проблемы.
Техника и человек — эта тема широко представлена в прозе Гансовского. Меньше места она занимает в его драматургии. Но отсвет этой темы лежит и на его пьесах, особенно посвященных эпохе войны.

....


@темы: Гансовский

Посмотри на мир!

главная