• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Цитаты (список заголовков)
15:24 

Геннадий Прашкевич. Новые повести

В журнале "Фанданго" №№ 24, 25 повесть "Генератор времени" (совместно с Алексееем Гребенниковым):

Борисов В.И., наверное, толстяк, бородища, как у старообрядца, каким еще быть Борисову В.И.? Свидетельствует исключительно молчаливым наклоном большой головы, всегда с уважением. Желонкина Света – лиса хитрая. Такая, знаете ли, хорошо прожившая жизнь девушка средних лет. Лицо остренькое, недавно развелась с мужем. Хмельницкий С. – бывший полковник. Это однозначно! Только про Етоева А. трудно сказать. Может, он интеллигент в первом колене? Зато вот Барыгин Ц.И. Этот, ясный день, работает охранником, голос низкий, коптит небо, правда, без фанатизма. Ну, еще Охлопьев Ф.Ф. Не знаю, кто такое. Лонгинов И., – почему-то без отчества. Заточий Клавдий. Этот, на спор, с бабьей мордой, себе на уме. А Заточий Л. – или брат его, или сестра. Про Никонову Л. нечего и говорить? Куда такой податься, как не в бухгалтерию? У Ларионова даже инициалов нет, наверное, в пьяной драке отбили. Опять же, Крюков Ф.Д. Этот, может, и не дурак, но все равно не он, нет, не он написал толстую книгу «Тихий Дон».

Читать здесь: http://www.fantclubcrimea.info/24-prashkevich-grebennikov.html


В журнале "Знамя" №6 повесть "ЗК-5":

Не все знали, что творческую карьеру Овсяников начинал в пыльном узбекском отделении советской «Комсомолки», когда она еще оправдывала свое название. «Весенние приходят дни в твоих глазах сиять, колхозник, — читал Овсяникову свежие строки молодой узбекский поэт Амандурды. — Пахать на тракторе начни, соху пора бросать, колхозник». Молодого Амандурды высоким голосом перебивал старый поэт Азиз-ака, покрытый темными морщинами, как доисторическая черепаха. «Живу на свете я давно — такая не пекла жара! Как прадедовское вино, нас изнутри сожгла жара». Но все свободное время молодой Овсяников проводил в местном театре, где помогал местным деятелям ставить большой фантастический спектакль. Узбекские фотонные корабли доставляли на красную планету Марс особенно ценные сорта хлопчатника и сухую петрушку. Марсиане не догадывались, что поедание петрушки требует калорий больше, чем их можно получить в результате поедания, и гибли в массовых количествах. Вот такая фантастическая пьеса. Здорово смотрелась на фоне тех дней. Тогда много что зарождалось. «Целина», Аральское море высохло, сибирские реки ждали кардинального поворота.

Читать здесь: http://magazines.russ.ru/znamia/2015/6/2p.html


@темы: БВИ, цитаты, Прашкевич, Етоев

16:01 

Работать надо...

"Сейчас – конец октября и тут никого нет. Можно стоять, курить, думать и быть уверенным, что твои мысли никто не прервет. Разве что подойдет какой-нибудь грязный бомж, как вот этот, с бурой физиономией, несвежими подмышками и винно-водочным запахом изо рта. Бомж тем временем встает рядом и начинает покачиваться взад-вперед, похоже сам толком не зная, чего ему здесь желается. Наконец произносит пьяным поплывшим голосом:
– Слышь, братан, мелочью не поможешь?
– Денег нет, – отвечаю.
Бомж стоит, раскачивается. Почему-то не уходит. И вдруг неожиданно высказывается:
– Работать надо! Работать! Понял?! – Он плюет со злости в темную воду и, пошатываясь, начинает двигаться в сторону Дворцового моста.

А мне вспоминается разговор моего приятеля Коли Сосновского с двумя бомжами, такими же, как вот этот. Сосновский выносил мусор. У помойного бака, как обычно, сидели два бомжа и сортировали содержимое. Один заглянул в мусорное ведерко Сосновского, презрительно скривился и произнес:
– Набросают херни всякой, а мы тут сиди и разбирай!

Сосновский мне потом говорил: «Мне так стало стыдно, ты не поверишь. Ведь в самом деле – полное ведро одной херни»."

Андрей Аствацатуров. Осень в карманах.


@темы: цитаты

13:24 

- В чём проект-то? - спросил Агафонкин.
- Да я и забыл, - признался Бог. - Так давно его начал, что и запамятовал для чего. Но вижу, что не удался. А бросить - жалко: вдруг вспомню?


@темы: цитаты, Радзинский Олег

22:29 

Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда.

Арсений Великий в изложении Евгения Водолазкина.


@темы: цитаты

00:58 

..в России "восстановление поруганного достоинства и чести" быстро приводит на нары в небольшом вонючем помещении, где собралось много полных достоинства людей, чтобы теперь неспешно мериться им друг с дружкой."

В.Пелевин. Любовь к трём цукербринам.


@темы: Пелевин, цитаты

15:09 

Андрей Хуснутдинов. Господствующая высота



«Сбитый с панталыку, обидевшийся за страну, не знающую, на что ей эта война, я ударился в ностальгию, рассказал в том числе о каникулах в байконурских степях, где однажды провел лето у отцова сослуживца-казаха и был впечатлен своеобразным кочевничьим космополитизмом: для степняка родина есть понятие больше топографическое, чем национальное — не страна и не лики на стенах, а то место, где находится его юрта и дымит очаг, то священное пространство, за которое он будет стоять насмерть, в каком бы краю света ни обустроил его. Мне, отпрыску военной семьи, оккупанту по рождению, еще до собственного призыва исколесившему пол-Союза и пожившему в группах войск в Польше и Германии, этот кочевничий патриотизм близок, как никакой другой; то есть, например, в данный момент, под решеткой, я полагаю своей родиной трижды чертову заставу номер восемнадцать, с ее вышками, подземельями, позициями и контингентом, включая сверчков и паучков. Правильно я так полагаю или нет, бог знает, но иначе бы я наверняка сошел с ума, стреляя по духам не за свое, пусть и ошибочное, мизерное разумение родины, а за холеные рыла на портретах в ленинской комнате. То же, кстати, касается и бородатых. Они дерутся с нами не потому, что мы шурави (на нашем месте мог быть кто угодно — македонцы, англичане, да хоть марсиане), а потому, что мы не в аду, они борются за свои виды рая, на которых мы — лишь временная червоточина, свищ, морок. Победить можно только близкого по духу, как, скажем, Западная Европа или Штаты победили самих себя вдоль и поперек, — победить же их, навязать им условия своего мира, договориться с ними нельзя, как нельзя договориться с инфарктом или геморроем, земля эта населена их демонами, и если бы мы действительно хотели завоевать ее, то ставили бы тут не фанерные будки с рылами, а соборы…»


В эту книгу вошли заглавная повесть и несколько рассказов разных лет. Как всегда у Андрея Хуснутдинова – непонятно, но убедительно. И стилистически совершенно (язык не только инструмент, но и материал высказывания). Про «Господствующую высоту» Леонид Юзефович, с которым мне не тягаться, очень верно сказал: «Повесть о призраках, которых рождает война. Они бессмертны, потому что питаются нашим ожесточением, а ему нет конца. Эти странные существа уловлены зрением мистика, но описаны пером реалиста».

Купить книгу Господствующая высота




@темы: цитаты, мои отзывы, Хуснутдинов

18:19 

Без заголовка


Это цитата сообщения anngol Оригинальное сообщение

Девочка удивила всех на "Шоу талантов"

 




@темы: Цитаты

01:43 

Как я провёл этим путчем

"Д.Б. (Дмитрий Быков). ...А произошло оно в Таллине, между прочим. Мы приехали, и оттуда нас выдернул путч. Тоже интересно. А тебя там в это время не было.

М.В. (Михаил Веллер). Обалдеть от этой революционной любви! А меня там в это время не было... Рано утром девятнадцатого я как раз прилетел в Москву и тут же отплыл к Волге на теплоходе с фантастами, у нас конгресс на нем был. Мы понятия не имели в восемь утра, что происходит и почему танки вдоль шоссе из аэропорта стоят. Издевались ещё: что за идиотские учения? А потом только радио и слушали, телевизор на борту мало где в плавании брал."

Из книги М.Веллера "Друзья и звёзды".

Я тоже в августе 91-го плавал вместе с Веллером, Сидоровичем, Синицыным, Крыловым, Цицаркиным и другими на этом теплоходе. На нём и радио-то не было. Что-то там иногда у радиста в радиорубке пробивалось... Пытались узнать хоть что-нибудь о происходящем во время стоянок, но прибрежная провинция (городки типа Углича) толком ничего не знала. Зато шампанское в баре было сказочно дёшевым. Проплавали, короче, мы весь путч, благополучно вернувшись в столицу к его завершению. А приключений внутри и снаружи теплохода у меня было выше крыши. Но нельзя рассказывать.




@темы: цитаты

00:26 

Как я провёл этим путчем

Д.Б. "..А произошло оно в Таллине, между прочим. Мы приехали, и оттуда нас выдернул путч. Тоже интересно. А тебя там в это время не было.

М.В. Обалдеть от этой революционной любви! А меня там в это время не было... Рано утром девятнадцатого я как раз прилетел в Москву и тут же отплыл к Волге на теплоходе с фантастами, у нас конгресс на нем был. Мы понятия не имели в восемь утра, что происходит и почему танки вдоль шоссе из аэропорта стоят. Издевались ещё: что за идиотские учения? А потом только радио и слушали, телевизор на борту мало где в плавании брал."

Из книги М.Веллера "Друзья и звёзды".

Я тоже в августе 91-го плавал вместе с Веллером, Сидоровичем, Синицыным, Крыловым, Цицаркиным и другими на этом теплоходе. На нём и радио-то не было. Что-то там иногда у радиста в радиорубке пробивалось... Пытались узнать хоть что-нибудь о происходящем во время стоянок, но прибрежная провинция (городки типа Углича) толком ничего не знала. Зато шампанское в баре было сказочно дёшевым. Проплавали, короче, мы весь путч, благополучно вернувшись в столицу к его завершению. А приключений внутри и снаружи теплохода у меня было выше крыши. Но нельзя рассказывать...


@темы: воспоминания, цитаты

03:18 

Дмитрий Быков. Икс



"Единственным достоинством старого писателя Пырялова - его иначе уже и не называли, он всё время подчёркивал, какой он старый - оказалось то, что донскую жизнь он описывал с 1889 года, когда опубликовал стихотворение в прозе "Курган". Его вечно использовали в писательских третейских спорах - именно потому, что он старый. Будучи старым, он всегда чувствовал, где сила и безошибочно брал её сторону. Это и есть мудрость, а какую вы ещё видали?"


"Уж Пырялов-то, были уверены все, за Шелестова горой, курганом. - он готов был любого вознести на пьедестал за один факт рождения на Дону. Мистический этот патриотизм был невыносим и в последнее время выходил Пырялову боком - казаков не жаловали, однако и к ним, и к Пырялову отношение было двусмысленное. Они, конечно, были оплот царизма и всё такое, и Троцкий в девятнадцатом году так погулял на Дону, что имя его и посейчас было хуже самой чёрной ругани: однако где сейчас был Троцкий? Сейчас вон и товарища Шелестова роман печатали, и товарищ Сталин был почётный казак станицы Горячеводской, за что публично и торжественно благодарил, клянусь, мол. Конечно, посвящение в почётные казаки прошло без должной формальности, шашку не дарили, нагайку не вручали, но ходока отправили прямо в Сочи, где товарищ Сталин имел в то время лечение печени, измученной в подполье. Ходока пропустили, накормили, напоили кирпичным чаем, ласково приняли и отпустили восвояси с дружественной запиской. Оно конечно, терское казачество можно понять, кто ж тронет теперь родную станицу товарища Сталина? Казачеству, понимали все, без разницы было, за какую власть хлестать нагаечкой - лишь бы потакала их бесконечной, бесплодной кичливости; говорили, им и национальность разрешат в бумагах писать - казаки, потому что они не русские, не кисель..."

Дмитрий Быков. Икс.




@темы: Быков, цитаты

00:11 

"Икс"



"Единственным достоинством старого писателя Пырялова - его иначе уже и не называли, он всё время подчёркивал, какой он старый - оказалось то, что донскую жизнь он описывал с 1889 года, когда опубликовал стихотворение в прозе "Курган". Его вечно использовали в писательских третейских спорах - именно потому, что он старый. Будучи старым, он всегда чувствовал, где сила и безошибочно брал её сторону. Это и есть мудрость, а какую вы ещё видали?"


"Уж Пырялов-то, были уверены все, за Шелестова горой, курганом. - он готов был любого вознести на пьедестал за один факт рождения на Дону. Мистический этот патриотизм был невыносим и в последнее время выходил Пырялову боком - казаков не жаловали, однако и к ним, и к Пырялову отношение было двусмысленное. Они, конечно, были оплот царизма и всё такое, и Троцкий в девятнадцатом году так погулял на Дону, что имя его и посейчас было хуже самой чёрной ругани: однако где сейчас был Троцкий? Сейчас вон и товарища Шелестова роман печатали, и товарищ Сталин был почётный казак станицы Горячеводской, за что публично и торжественно благодарил, клянусь, мол. Конечно, посвящение в почётные казаки прошло без должной формальности, шашку не дарили, нагайку не вручали, но ходока отправили прямо в Сочи, где товарищ Сталин имел в то время лечение печени, измученной в подполье. Ходока пропустили, накормили, напоили кирпичным чаем, ласково приняли и отпустили восвояси с дружественной запиской. Оно конечно, терское казачество можно понять, кто ж тронет теперь родную станицу товарища Сталина? Казачеству, понимали все, без разницы было, за какую власть хлестать нагаечкой - лишь бы потакала их бесконечной, бесплодной кичливости; говорили, им и национальность разрешат в бумагах писать - казаки, потому что они не русские, не кисель..."

Дмитрий Быков. Икс.


@темы: Быков, цитаты

23:42 

Жотрясающая пизнь

"..все мы, взрослея, становимся меньше прежнего и уж наверняка - много хуже."

"..власть развивает в человеке только худшие его качества, дремавшие до поры и не особенно докучавшие окружающим."

"Он создавал свой островок среди трясины родимого абсурда. Отодвигал - насколько хватало сил, денег, умения, - сдвигал болото, отвоёвывая вокруг себя всё больше пространства для своего мира. И другой отодвинет, и третий - кто на расстояние своей же руки, кто на километры - так и очистим...
Хренушки. Ничего мы не очищаем. Мы спрессовываем ненужный нам мир заборами своих островков. Там, за сферой собственных интересов, любой человек в принципе ратует и за добро, и за справедливость. Только какая же справедливость может царить в мире, изнывающем под прессом всех этих оград, что защищают частные островки нашей жизни с её личными выгодами и удобствами?"

" - Я и слов не могу найти, - Юдин улыбнулся, - Ты бы на моём месте, наверное, сказала: "Жучья сизнь"...
- Ака мудская, - тихо выдохнула в ответ Ольга..."

" - Жотрясающая пизнь...
- Чего это он вячит? - спросил Симонов.
- Он тебя пизнью назвал, хохотнул Матвеев. - Пизьдни его ещё разок..."



Наум Ним. Пассажиры.




@темы: Ним, цитаты

13:47 

Жотрясающая пизнь

"..все мы, взрослея, становимся меньше прежнего и уж наверняка - много хуже."

"..власть развивает в человеке только худшие его качества, дремавшие до поры и не особенно докучавшие окружающим."

"Он создавал свой островок среди трясины родимого абсурда. Отодвигал - насколько хватало сил, денег, умения, - сдвигал болото, отвоёвывая вокруг себя всё больше пространства для своего мира. И другой отодвинет, и третий - кто на расстояние своей же руки, кто на километры - так и очистим...
Хренушки. Ничего мы не очищаем. Мы спрессовываем ненужный нам мир заборами своих островков. Там, за сферой собственных интересов, любой человек в принципе ратует и за добро, и за справедливость. Только какая же справедливость может царить в мире, изнывающем под прессом всех этих оград, что защищают частные островки нашей жизни с её личными выгодами и удобствами?"

" - Я и слов не могу найти, - Юдин улыбнулся, - Ты бы на моём месте, наверное, сказала: "Жучья сизнь"...
- Ака мудская, - тихо выдохнула в ответ Ольга..."

" - Жотрясающая пизнь...
- Чего это он вячит? - спросил Симонов.
- Он тебя пизнью назвал, хохотнул Матвеев. - Пизьдни его ещё разок..."



Наум Ним. Пассажиры.


@темы: Ним, цитаты

16:25 

Бог существует время от времени...

"...
- Продолжать? В учебнике по физике, в разделе об оптических обманах, был рисунок: можно увидеть либо белую вазу на черном фоне, либо два черных человеческих профиля на белом фоне. Мальчишкой я думал, что настоящим должно быть лишь одно изображение, да не мог определить, какое именно. Разве это не смешно, господин инспектор? Вы помните нашу беседу в этой комнате о порядке? О естественном порядке вещей. Такой порядок, как вы тогда сказали, можно имитировать.
- Нет, это ваши слова.
- Мои? Возможно. А если все не так? Если имитировать нечего? Если мир - не разложенная перед нами головоломка, а всего лишь бульон, где в хаотическом беспорядке плавают кусочки, иногда, по воле случая, слипающиеся в нечто единое? Если все сущее фрагментарно, недоношено, ущербно, и события имеют либо конец без начала, либо середину, либо начало? А мы-то классифицируем, вылавливаем и реконструируем, складываем это в любовь, измену, поражение, хотя на деле мы и сами-то существуем только частично, неполно. Наши лица, наши судьбы формируются статистикой, мы случайный результат броуновского движения, люди - это незавершенные наброски, случайно запечатленные проекты. Совершенство, полнота, завершенность - редкое исключение, возникающее только потому, что всего неслыханно, невообразимо много! Грандиозность мира, неисчислимое его многообразие служат автоматическим регулятором будничного бытия, из-за этого заполняются пробелы и бреши, мысль ради собственного спасения находит и объединяет разрозненные фрагменты. Религия, философия - это клей, мы постоянно собираем и склеиваем разбегающиеся клочки статистики, придаем им смысл, лепим из них колокол нашего тщеславия, чтобы он прозвучал одним-единственным голосом! А на деле это всего лишь бульон... Математическая гармония мира - наша попытка заколдовать пирамиду хаоса. На каждом шагу торчат куски жизни, противореча тем значениям, которые мы приняли как единственно верные, а мы не хотим, не желаем это замечать! На деле существует только статистика. Человек разумный есть человек статистический. Родится ли ребенок красивым или уродом? Доставит ли ему наслаждение музыка? Заболеет ли он раком? Все это определяется игрой в кости. Статистика стоит на пороге нашего зачатия, она вытягивает жребий конгломерата генов, творящих наши тела, она разыгрывает нашу смерть. Встречу с женщиной, которую я полюблю, продолжительность моей жизни - все решит нормальный статистический распорядок. Может быть, он решит, что я обрету бессмертие. Ведь вполне понятно, что кому-то достанется бессмертие, как достаются красота или уродство? Так как нет однозначного хода событий, и отчаяние, красота, радость, уродство - продукт статистики, то она определяет и наше познание, которое есть слепая игра случая, вечное составление случайных формул. Бесчисленное количество вещей смеется над нашей любовью к гармонии. Ищите и обрящете, в конце концов всегда обрящете, если будете искать рьяно; ибо статистика не исключает ничего, делает все возможным, одно - менее, другое - более правдоподобным. История - картина броуновских движений, статистический танец частиц, которые не перестают грезить об ином мире...
- Может, и Бог существует время от времени? - подал негромкую реплику Шеппард. Подавшись вперед, он отрешенно слушал то, что Грегори, не смея поднять глаз, с трудом выдавливал из себя.
- Возможно, - равнодушно ответил Грегори. - А периоды его отсутствия весьма продолжительны, не правда ли?"

Станислав Лем. Расследование.


@темы: Лем, цитаты

01:22 

Я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане»...



"..ничего из написанного мной не обдумывалось заранее, чтобы затем быть воплощённым в литературной форме. И я никогда не искал сознательно какое-то иное «пространство возможностей» для фантазии. Это не значит, что я совсем ничего не могу сказать о зачатии, беременности, родовых схватках, но это не значит также, что мне заранее известен «генотип» плода и будто я знаю, каким образом он превращается в свой фенотип — готовое произведение. Здесь, в области моего творческого «эмбриогенеза», с течением времени, то есть примерно за тридцать шесть лет, происходили существенные изменения.

Свои первые романы, в авторстве которых я признаюсь с чувством неловкости [имеются в виду «Астронавты» и «Магелланово облако»], я писал почти по совершенно готовому плану. Все романы типа «Солярис» написаны одним и тем же способом, который я сам не могу объяснить. Акушерская терминология, к которой я только что прибегнул, может показаться неуместной, и всё же она как-то передаёт суть дела. Я и теперь ещё могу показать те места в «Солярис» или «Возвращении со звёзд», где я во время писания оказался по сути в роли читателя. Когда Кельвин прибывает на станцию Солярис и не встречает там никого, когда он отправляется на поиски кого-нибудь из персонала станции и встречает Снаута, а тот его явно боится, я и понятия не имел, почему никто не встретил посланца с Земли и чего так боится Снаут. Да, я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане», покрывающем планету. Всё это открылось мне позже, так же как читателю во время чтения, с той лишь разницей, что только я сам мог привести всё в порядок. В «Возвращении со звёзд» я тоже натолкнулся на стену — когда астронавта пугается первая встреченная им девушка, а потом произносится слово «бетризация». Я не знал ещё, чту оно, собственно, означает, но кое-что я всё-таки знал: я знал, что должно быть какое-то непреодолимое различие между культурой, с которой навсегда простился герой, отправляясь к звёздам, и культурой, с которой он знакомится по возвращении. Сравнение, сформулированное в терминах из эмбриологического словаря, оказывается вовсе не столь уж нелепым: хотя беременная женщина знает, что вынашивает в себе плод, она понятия не имеет, каким образом семя превращается в ребёнка. Признаваться в этом мне не так уж приятно, ведь я считаю себя рационалистом, и мне было бы куда приятней сказать, что я всё или, во всяком случае, очень многое знал наперёд, запланировал и скомпоновал, однако – «Платон мне друг, но истина дороже».

Станислав Лем. Моя жизнь. (1983).


@темы: Лем, загадки творчества, цитаты

17:21 

Геннадий Прашкевич. Предчувствие гражданской войны






"Хлоя встала и подошла к окну.

Почти сразу входная дверь слетела с петель.

В уединенный дом ворвались молодые «гамбургеры».

Нет, конечно, не спейсвурмы, не черви, яростно дырявящие пространство, как швейцарский сыр. Совсем наоборот – патриоты! Но тоже яростные, ничего не прощающие. Таких собрать в кучу, говорил Хлое офицер Сол, и сжечь. Впрочем, всё, что быстро бегает, в кучу собирается плохо. А в таких местечках, как Пальмовый бор, слухи разносятся быстро. Местные «гамбургеры» уже прознали про наклонного урода, вернувшегося с фронтира и, говорят, пожирающего филзу. Разумеется, только слухи, но патриоты не спят! Они никогда не спят, особенно под утро. Ворвавшись в спальню, «гамбургеры» сразу увидели спящего Кэла и сделали Хлое знак молчать.

Никаких признаков филзы.

Кэл спал, он ничего не слышал.

«Но по виду – вырожденец», – сплюнул один из патриотов.

«Чистый вырожденец», – подтвердил другой, нервный, гибкий.

После этого парни стащили бывшего десантника на пол и долго валяли его пинками, пытаясь выяснить «правду», о которой имели самое смутное представление. Кот начал намывать нежданных гостей где-то в 5.30 утра, а в 5.43 «гамбургеры» уже ушли, забрав валявшуюся на столе желтую карту на бесплатное посещение местных винных лавок (право жены десантника) и на всякий случай надежно приковав Хлою наручниками к батарее. Чтобы не прыгала и не распространяла панику."




Это небольшой фрагмент из повести Геннадия Прашкевича "Предчувствие гражданской войны", которая будет опубликована в июньском выпуске альманаха Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век" (на днях ушёл в печать).



А завтра состоится очередная интернет-конференция Г.Прашкевича. Вопросы можно задать здесь:

http://www.academ.info/conference/20595



А послезавтра у Мартовича день рождения...





@темы: "Полдень", Прашкевич, цитаты

17:16 

Геннадий Прашкевич. Предчувствие гражданской войны



"Хлоя встала и подошла к окну.
Почти сразу входная дверь слетела с петель.
В уединенный дом ворвались молодые «гамбургеры».
Нет, конечно, не спейсвурмы, не черви, яростно дырявящие пространство, как швейцарский сыр. Совсем наоборот – патриоты! Но тоже яростные, ничего не прощающие. Таких собрать в кучу, говорил Хлое офицер Сол, и сжечь. Впрочем, всё, что быстро бегает, в кучу собирается плохо. А в таких местечках, как Пальмовый бор, слухи разносятся быстро. Местные «гамбургеры» уже прознали про наклонного урода, вернувшегося с фронтира и, говорят, пожирающего филзу. Разумеется, только слухи, но патриоты не спят! Они никогда не спят, особенно под утро. Ворвавшись в спальню, «гамбургеры» сразу увидели спящего Кэла и сделали Хлое знак молчать.
Никаких признаков филзы.
Кэл спал, он ничего не слышал.
«Но по виду – вырожденец», – сплюнул один из патриотов.
«Чистый вырожденец», – подтвердил другой, нервный, гибкий.
После этого парни стащили бывшего десантника на пол и долго валяли его пинками, пытаясь выяснить «правду», о которой имели самое смутное представление. Кот начал намывать нежданных гостей где-то в 5.30 утра, а в 5.43 «гамбургеры» уже ушли, забрав валявшуюся на столе желтую карту на бесплатное посещение местных винных лавок (право жены десантника) и на всякий случай надежно приковав Хлою наручниками к батарее. Чтобы не прыгала и не распространяла панику."


Это небольшой фрагмент из повести Геннадия Прашкевича "Предчувствие гражданской войны", которая будет опубликована в июньском выпуске альманаха Бориса Стругацкого "Полдень, XXI век" (на днях ушёл в печать).

А завтра состоится очередная интернет-конференция Г.Прашкевича. Вопросы можно задать здесь:
http://www.academ.info/conference/20595

А послезавтра у Мартовича день рождения...


@темы: "Полдень", Прашкевич, цитаты

01:21 

Пишут - значит, думают...


– И все-таки? – не унимался Дорожкин. – Почему? Что тут происходит? Может, у вас есть какие-то книжки по истории города, ну хоть брошюры?



– Не, – скривился продавец. – У меня фантастика, фэнтези. Но много. Альтернативка, криптоистория, киберпанк, стимпанк, турбореализм, сакралка, космоопера и космооперетта, юмэфэ. Вот, – он подошел к стеллажам, – тут про попаданцев, тут про выползков, тут про эльфов, тут, значит, о ведьмах. На этих полках ведьмовская классика, тут эпигоны, но тоже ничего так бывает. Народ хорошо берет.



– И читает как деревенскую прозу, – с усмешкой уточнил Дорожкин.



– А что делать? – пожал плечами бородач. – Чистой НФ вот маловато, говорят, что возрождают ее сейчас, но процесс пока затянулся. Тут ведь без гарантии, через девять месяцев не родится. Да, может, они не туда втыкают? – Продавец хихикнул. – А если серьезно, мое мнение – субъекты не должны вмешиваться в объективный процесс, а то вообще неизвестно, что родится, а нам потом продавай… Пока, кстати, в основном постапокалиптика получается да закос под мейнстрим. Как бы получается. На любителя, короче. А так ничего, торгуем. Серийку хорошо берут, про вампиров неплохо идет.



– Ага. – Дорожкин представил Марка Содомского, который роется на полках с книжками про вампиров, и невольно дотронулся до кобуры. – А есть что-нибудь и в самом деле хорошее? Мне для приятеля надо. Ну чтобы сначала казалось одно, а потом все бы перевернулось наоборот. И главное, чтобы цепляло.



– Чтобы цепляло? – с интересом повторил рыжебородый и полез под прилавок. – Есть, как не быть. Вот. Каждого свое цепляет, но вот это вроде бы на всякого действует. Тут название на латыни, но сама книжка на русском. Очень хорошая. Зацепит, мало не покажется. Переводится примерно так – «жизнь наша». Ну, мол, коротка и так далее. А что? Разве не так?



– По-разному, – уклончиво ответил Дорожкин, вспомнив поблекшую фотографию Адольфыча в институте, но бело-голубой томик взял, зашелестел купюрами. – Сколько с меня? Хватит?



– Точно, что по-разному, – стал отсчитывать сдачу продавец. – У кого-то короткая, а у кого-то еще короче.

Он оглянулся, понизил голос и заговорщицки прошептал:

– Скоро будет Дивов. Написал новый роман.

– А почему шепотом? – не понял Дорожкин.

– Потому что когда он будет, то его почти сразу и не будет, – объяснил продавец...






***************

– Вальдемар Адольфович… – Дорожкин замер в нерешительности. – Скажите. Вот я прошел по коридорам администрации. Тут работает довольно много людей. Они все что-то пишут. Что именно, позвольте полюбопытствовать?



– Ну это очень просто, – поднял брови Адольфович. – Когда они свободны, а они свободны, потому как нормально организованная жизнь города, страны не только не любит излишнего административного вмешательства, она его не терпит, они все пишут одну и ту же фразу: «Город Кузьминск – самый лучший город». И только.



– Зачем? – не понял Дорожкин.



– Пишут – значит, думают, – объяснил Адольфыч. – А мысль материальна.




*****************



 Из романа Сергея Малицкого "Вакансия".





@темы: цитаты

01:18 

Пишут - значит, думают...

– И все-таки? – не унимался Дорожкин. – Почему? Что тут происходит? Может, у вас есть какие-то книжки по истории города, ну хоть брошюры?

– Не, – скривился продавец. – У меня фантастика, фэнтези. Но много. Альтернативка, криптоистория, киберпанк, стимпанк, турбореализм, сакралка, космоопера и космооперетта, юмэфэ. Вот, – он подошел к стеллажам, – тут про попаданцев, тут про выползков, тут про эльфов, тут, значит, о ведьмах. На этих полках ведьмовская классика, тут эпигоны, но тоже ничего так бывает. Народ хорошо берет.

– И читает как деревенскую прозу, – с усмешкой уточнил Дорожкин.

– А что делать? – пожал плечами бородач. – Чистой НФ вот маловато, говорят, что возрождают ее сейчас, но процесс пока затянулся. Тут ведь без гарантии, через девять месяцев не родится. Да, может, они не туда втыкают? – Продавец хихикнул. – А если серьезно, мое мнение – субъекты не должны вмешиваться в объективный процесс, а то вообще неизвестно, что родится, а нам потом продавай… Пока, кстати, в основном постапокалиптика получается да закос под мейнстрим. Как бы получается. На любителя, короче. А так ничего, торгуем. Серийку хорошо берут, про вампиров неплохо идет.

– Ага. – Дорожкин представил Марка Содомского, который роется на полках с книжками про вампиров, и невольно дотронулся до кобуры. – А есть что-нибудь и в самом деле хорошее? Мне для приятеля надо. Ну чтобы сначала казалось одно, а потом все бы перевернулось наоборот. И главное, чтобы цепляло.

– Чтобы цепляло? – с интересом повторил рыжебородый и полез под прилавок. – Есть, как не быть. Вот. Каждого свое цепляет, но вот это вроде бы на всякого действует. Тут название на латыни, но сама книжка на русском. Очень хорошая. Зацепит, мало не покажется. Переводится примерно так – «жизнь наша». Ну, мол, коротка и так далее. А что? Разве не так?

– По-разному, – уклончиво ответил Дорожкин, вспомнив поблекшую фотографию Адольфыча в институте, но бело-голубой томик взял, зашелестел купюрами. – Сколько с меня? Хватит?
– Точно, что по-разному, – стал отсчитывать сдачу продавец. – У кого-то короткая, а у кого-то еще короче.
Он оглянулся, понизил голос и заговорщицки прошептал:
– Скоро будет Дивов. Написал новый роман.
– А почему шепотом? – не понял Дорожкин.
– Потому что когда он будет, то его почти сразу и не будет, – объяснил продавец...



***************
– Вальдемар Адольфович… – Дорожкин замер в нерешительности. – Скажите. Вот я прошел по коридорам администрации. Тут работает довольно много людей. Они все что-то пишут. Что именно, позвольте полюбопытствовать?

– Ну это очень просто, – поднял брови Адольфович. – Когда они свободны, а они свободны, потому как нормально организованная жизнь города, страны не только не любит излишнего административного вмешательства, она его не терпит, они все пишут одну и ту же фразу: «Город Кузьминск – самый лучший город». И только.

– Зачем? – не понял Дорожкин.

– Пишут – значит, думают, – объяснил Адольфыч. – А мысль материальна.


*****************

Из романа Сергея Малицкого "Вакансия".


@темы: Малицкий, цитаты

14:28 

Владимир Михайлов о Севере Гансовском


Владимир Михайлов пишет в своих мемуарах:



"Вообще, бывая в Москве в те времена (речь о начале шестидесятых годов, примеч. lartis), я не стремился познакомиться с известными тогда фантастами: я всегда чисто подсознательно избегал вертеться вокруг людей известных, это свойство сохранилось и посейчас. Но было одно исключение: Аркадий Натанович. Видеть и слушать его для меня каждый раз было радостью, его эрудиция всегда потрясала. А других знакомств в те дни в Москве я не завёл. Однажды А.Н. привёл меня на семинар, который он вёл, и представил встретившемуся по дороге человеку, чуть ли не с ног до головы запелёнутому в бинты, с ногой в гипсе; передвигался он с помощью, если не ошибаюсь, костыля и палки. То был Север Гансовский; сдружились мы с ним значительно позже – к сожалению, уже немного времени оставалось до его смерти. С его сестрой я познакомился раньше, в Риге; она была женой Валентина Пикуля, у которого я изредка бывал...



(Михайлов В. Хождение сквозь эры // Если (М.). – 2000. - # 7. – С.209-234; # 8. – С.235-254).



 А вот это Владимир Михайлов пишет о повести Гансовского "И медные трубы..." в своём предисловии к антологии "Советская фантастика 80-х годов. Книга 2 " (Библиотека фантастики 08/2):





"Совсем иначе читается и повесть ныне, увы, покойного Севера Гансовского "...И медные трубы". Раньше главным её достоинством мне казалось само направление этой фантастики - не в будущее, а в минувшее, в историю, но историю фантастическую, как у Марка Твена в "Янках из Коннектикута при дворе короля Атрура". Главным виделся тот интерес к родной истории, который она неизбежно будила. Однако в дни её написания интерес этот у большинства ещё не сопровождался пониманием того, что мы своей истории вовсе и не знаем, не то чтобы какие-то детали от нас ускользали, нет, мы вообще этой истории не знали, нам лишь то было ведомо, что проходило через мощные светофильтры господствовавшей догмы. И, перечитывая повесть Гансовского, я уже как естественную воспринимаю неизбежную мысль о том, что в нашей полной истории наверняка таятся и не такие события и чудеса...



Стоит, кстати, обратить внимание на то, что предисловие В.Михайлова датировано 26-м августа 1991 года и написано в Москве.



33 Кб

Владимир Михайлов и Север Гансовский в дни Первого Всесоюзного совещания КЛФ (Киев,1988).

Фото Юрия Зубакина.





@темы: Гансовский, цитаты

Посмотри на мир!

главная