• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: интервью (список заголовков)
18:09 

Интервью с автором книги «Марсианин»

Энди Вейер: «Я боюсь летать, но пишу книги об астронавтах»



Роман Вейера — это ещё и история литературного успеха, как он должен выглядеть в XXI веке. Вейер бесплатно вывесил книгу у себя на сайте, а потом по просьбам фанатов сделал версию для Kindle, которую продавал через Amazon за $ 1. В итоге книга стала хитом, её напечатали в издательстве Random House, по «Марсианину» снимает фильм Ридли Скотт, а сам Вейер смог бросить работу и стать профессиональным писателем.

В конце прошлого года в России вышел роман «Марсианин», один из главных бестселлеров научной фантастики последних лет, «Робинзон Крузо» XXI века, по которому уже снимает фильм Ридли Скотт. Look At Me связался с Энди Вейером, автором книги, и расспросил его о неожиданном успехе, полётах на Марс и картофеле.

Текст интервью (автор Григорий Пророков) читать здесь:
http://www.lookatme.ru/mag/people/experience/211547-andy-weir-interview





Купить книгу Марсианин




@темы: Вейер, интервью

14:17 

Геннадий Прашкевич: «Терпеть не могу подделки под фэнтези...»

Геннадий Прашкевич призывает авторов всматриваться в свою историю, а не заимствовать сюжеты из чужих эпосов



– Вы и прозаик, и поэт, и литературовед, и переводчик. А кем сами себя считаете в первую очередь?

– Писателем. Не поэтом, не прозаиком, а именно писателем. В широком смысле слова.

– Особые отношения у вас с жанром фантастики. Не только пишете, но и издаёте произведения других авторов. Собираете сведения об известных и позабытых писателях, фактически вытаскиваете имена из небытия, как это было с книгой «Красный сфинкс». Можно ли сказать, что вы один из самых значительных фантастоведов в России?

– Себя хвалить – только вредить. Но «Красный сфинкс», несомненно, серьёзная работа, ничего подобного в России прежде не издавалось. Это книга не просто о фантастах – некоторые из них таковыми себя и не считали. Это книга об идеях, перетекающих из одной эпохи в другую. А «Малый Бедекер по НФ, или Книга о многих превосходных вещах» – не литературные воспоминания, а вполне реальные истории о людях, которых я знал и любил или не любил. В «Красном сфинксе» и в «Малом Бедекере» можно прочесть о братьях Стругацких, Ефремове, Снегове, Платове, Крапивине, о югославском поэте Саше Петрове, Десанке Максимович, Роберте Шекли, Кире Булычёве, Юлиане Семёнове, Андрее Вознесенском и Валентине Пикуле, о Плавильщикове и Палее и о многих других писателях и учёных. Каждый из них каким-то образом влиял на меня. Например, Г.И. Гуревич однажды написал мне: «В литературе, видите ли, в отличие от шахмат, переход из мастеров в гроссмейстеры зависит не только от мастерства. Тут надо явиться в мир с каким-то личным откровением. Что-то сообщить о человеке человечеству. Например, Тургенев открыл, что люди из «людской» – тоже люди. Толстой объявил, что мужики – соль земли, что они делают историю, решают мир и войну, а правители – пена, только играют в управление. Что делать? Бунтовать – объявил Чернышевский. А Достоевский открыл, что бунтовать бесполезно. Человек слишком сложен, нет для всех общего счастья. Каждому нужен свой ключик, сочувствие, любовь. Любовь отцветающей женщины открыл Бальзак, а Ремарк – мужскую дружбу и т.д. А что скажет миру Прашкевич?» Думаю, в обеих книгах мне удалось сохранить атмосферу советских времён. А ещё в этом ключе написаны «Белый мамонт» , «Адское пламя», биография Герберта Джорджа Уэллса. В серии «ЖЗЛ» вышли «Братья Стругацкие» (в соавторстве с Д. Володихиным), «Брэдбери», «Жюль Верн»; готовится к выходу биография Станислава Лема (в соавторстве с В. Борисовым) и Джона Руэла Толкина (в соавторстве с Сергеем Соловьёвым – математиком, живущим во Франции и работавшим в своё время в Оксфорде). В каком-то мировом рейтинге по литературоведению я даже попадал то ли на 13-е, то ли на 14-е место. Ну это не так уж дурно.


Полностью в сегодняшней "Литературной газете":
http://lgz.ru/article/-31-6474-6-08-2014/terpet-ne-mogu-poddelki-pod-fentezi-/



@темы: Прашкевич, интервью

18:18 

Геннадий Прашкевич: "Мы интересны друг другу тем, чего не знаем друг в друге"



Геннадий Прашкевич, российский писатель-прозаик, фантаст, поэт, переводчик и публицист, преподаёт на факультете журналистики НГУ дисциплину «креативное письмо», где учит писать статьи, рецензии, очерки, обязательно отмечая важность вовлечённости самих авторов и их героев в текст.



О первой научно-фантастической публикации

Остров туманов: Научно-фантастический рассказ // Тайгинский рабочий (Тайга), 1957, 21 сентября (№114).

– Уже в школе я был увлечён научной литературой, а параллельно читал много фантастики. Начинал писать сам – сначала это были стихи, потом короткие рассказы. Один из них я отнёс в редакцию газеты «Тайгинский рабочий», и, к моему страшному удивлению, рассказ напечатали. Это было, конечно, совершенно необыкновенно! Три геолога возвращаются домой после путешествия за Полярный круг, где им удалось высадиться на некий остров, который всё время затянут туманом, причём особого свойства: из всех лучей он пропускает только ультрафиолетовые. А в ультрафиолетовом свете весь мир кажется другим, у него другой цвет: всё светится ярко и необычно – камни, листья растений, графит карандаша... Конечно, как произведение художественное – рассказ, скажем так, невелик, но это был первый мой опыт активного вторжения в жизнь, а это переценить никак нельзя.

Доисторический ужас «Сендушных сказок»

– В начале 70-х годов я начал писать роман о родной Сибири, о том, как люди шли на Север, за Полярный круг, как они вышли на берега Тихого океана – «Секретный дьяк, или Язык для потерпевших кораблекрушение». Работа эта (изучение материалов и само написание) заняла почти двадцать лет. Параллельно, по документам, не отражённым в романе, я написал ещё две повести – «Тайна полярного князца» и «Носорукий». В «Носоруком» рассказано о том, как царь Алексей Михайлович отправил в Сибирь казаков, чтобы они отловили там мамонта, «носорукого зверя».

Когда все эти книги были написаны и даже изданы, у меня остались ещё две папки с неиспользованными материалами, среди которых было много юкагирских, долганских, ламутских, корякских, чукотских, керекских, камчадальских сказок. Сто с лишним лет назад их собирали на севере замечательные исследователи Владимир Иванович Йохельсон и Владимир Германович Тан-Богораз, которые годами жили среди чюхоч и юкагиров и записывали местные истории. Вот эти материалы и легли в основу «Сендушных сказок» (сендуха – это тундра). В них много чуда, страсти, нежности и доисторического ужаса.

Полностью здесь.


@темы: интервью, Прашкевич

00:04 

Фантаст Евгений Лукин: «Быть пророком – дело неблагодарное»

23:59 

Писатель Евгений Лукин: «Литературу ждут трудные времена»

01:35 

Альманах фантатсики "АСТРА НОВА" №1

15:35 

Геннадий ПРАШКЕВИЧ: «ФАНТАСТИКА – ЭТО УМЕНИЕ ПОНЯТЬ, ЧТО БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ ЗАВТРА»



Чтобы разобраться в том, что такое научная фантастика, – в ее прошлом и настоящем, – чтобы понять, в каком направлении она движется, можно углубиться в посвященные жанру исторические труды, прочесть лучшие произведения классиков и современных авторов, узнать мнения критиков и филологов… А можно – пообщаться с великолепным рассказчиком и потрясающе интересным человеком Геннадием Мартовичем ПРАШКЕВИЧЕМ.

Один из патриархов отечественной научной фантастики, лауреат многочисленных литературных премий, автор книг «Братья Стругацкие» и «Жюль Верн», вышедших в серии «Жизнь замечательных людей», Геннадий Мартович всячески подчеркивает, что занимается не только и не столько фантастикой, сколько литературой. О литературе и жизни, с ней связанной, – наш разговор.


– Что в становлении Вашей личности было первичным – интерес к науке (геологии, палеонтологии) или тяга к творчеству (литературе)?

– Конечно, к науке.

Окаменевшие ракушки на речных обнажениях под Тайгой, прекрасные популярные книги Обручева, Варсонафьевой, Д. И. Щербакова, Рея Ланкастера, Мушкетова, Л. С. Берга, Криштафовича, Баранова… С книгами – умными и интересными – тогда было все замечательно.

В пятом классе я от корки до корки проштудировал монографию Вильяма К. Грегори «Эволюция лица от рыбы до человека» (Биомедгиз, 1934). Я был стихийным эволюционистом. Знания мои были безмерны, но, скажем так, несколько беспорядочны. Я восхищался злобными глазами доисторической акулы кархародон, сочувствовал взъерошенному опоссуму, небритое лицо долгопята с острова Борнео не блистало умом, зато привлекало меня придурковатостью. Наконец, был там, у Грегори, среди иллюстраций нахмуренный шимпанзе – не самый близкий, но все же родственник тех несчастных краснозадых гамадрилов, которых позже поставили к стенке грузинские боевики, ворвавшиеся в Сухумский заповедник. Толстая ганоидная рыба, зубастый иктидопсис, обезьяночеловек с острова Ява, римский атлет, триумфально завершающий эволюцию...

– В зрелом возрасте Бунин стыдился вышедшего в 1891 году в Орле своего юношеского сборника «Стихотворения 1887–1891 гг.». Вы же, насколько я понимаю, наоборот, гордитесь своими первыми публикациями – стихотворением «Тёма Ветров» (1956) и рассказом «Остров Туманов» (1957), увидевшими свет в одной из газет провинциального городка Тайга? Тем более что спустя много лет из Ваших детских рассказов вышли повести «Разворованное чудо» и «Мир, в котором я дома», сделавшие Вам имя…

– Гордиться там нечем – это были обычные детские стихи и детские рассказы. Просто Саша Етоев и Володя Ларионов (авторы «Книги о Прашкевиче»;) почему-то процитировали нечто такое совсем уж раннее. Но, правда, для меня в тех детских стихах и рассказах кое-что уже угадывалось. Вообще-то я мечтал издать три книги стихов – за всю жизнь. Думал, на большее меня не хватит. Но хватило уже на пять.

Стихи определяли мою юность. Вполне возможно, что я и пошел бы по весьма запутанной стезе поэта, но судьба меня хранила. Осенью 1968 года я работал в поле на мысе Марии. Охотское море, пустынные берега. Долгие дни, долгие маршруты. Приятно было думать о возвращении. Вернусь, а в Южно-Сахалинске уже вышла моя первая книга стихов! Буду дарить книгу девушкам, всем будет счастье.




Полностью - здесь.
Беседовал Сергей Коростелев.



Моё (В.Ларионова) примечание:

В последнем абзаце интервью - явная ошибка-опечатка:

– Расскажите о Вашей дочери, внуках. Чем они занимаются? Кто-то из них собирается пойти по Вашим стопам?

– Нет, стопы отца никого не увлекли, и это замечательно. Чудо надо искать там, где именно оно тебе видится. Дочь – врач-педиатр, чудесная вечная профессия. Пациенты ее любят. Старший сын – физик. Младший занимается мобильными системами. Я их люблю, и знаю – у них всё получится. Жена – геофизик. В декабре будет пятьдесят лет с той поры, как мы с нею встретились. Жду поздравлений! (Смеется).


Правильно так - "Старший внук - физик". Я с ним даже немножко знаком (после поездки в гости к Геннадию Прашкевичу). Именно старший внук Мартовича, физик Степан, был нашим замечательным гидом в новосибирском Академгородке во время экскурсии по ускорителю (адронному коллайдеру) в Институте ядерной физики. Это, кстати, самый большой действующий на данный момент коллайдер в Евразии (пока большой в Европе не работает).


@темы: интервью, Прашкевич

20:05 

А стол и ныне там



Виталий Бабенко о Марке Твене, зубоскальстве и тучах блогодури

Владимир Гопман беседует с Виталием Бабенко:
http://www.ng.ru/person/2013-11-14/2_pesona.html

– Мы давно уже обитаем в блогомире. 99% (и сколько-то там девяток после запятой) пишущих в наше время – блогеры. Блогер – это человек, который считает своим долгом высказаться, выкрикнуть – причем первым – по любому поводу, даже если в этом поводе он ни черта не понимает. Нынешние сетевые «облака» – это бескрайние тучи блогодури. По профессии я журналист, причем старой закалки, то есть приверженец ответственного сочинительства. По склонности души – литератор, который не относит крик к творческим методам. Когда-то Аркадий и Борис Стругацкие, безмерно мною уважаемые, укоряли меня, что я пишу в стол. Времена изменились, а стол и нынче там. Возможно, я неисправим. Когда я знаю, о чем говорю, и знаю, как это нужно сказать, перо (карандаш, машинка, компьютер, айпад) выводит буквы едва ли не автоматически. Когда считаю нужным что-то опубликовать – публикую. Когда считаю уместным высказываться – высказываюсь, причем зачастую в буквальном смысле: в моей жизни очень важное место занимает устное творчество – преподавание. То, что у меня годами не бывает публикаций, меня не тревожит и не заботит. В Сети полным-полно моих произведений, причем все интернет-публикации – пиратские: я никогда и никому не давал разрешения на использование моих авторских прав. Сборник «ОП!», вместивший как мои старые, много раз «использованные» вещи, так и новые, мало кем читанные, – свидетельство того, о чем я упомянул: знания, нужности и уместности. Причем в этом сборнике все произведения представлены именно в том виде, за который я отвечаю как автор, а не в том, за который «отвечают» безответственные и вороватые интернет-публикаторы.


@темы: Бабенко, Гопман, интервью

21:07 

"Завтра мы можем проснуться в любой эпохе"

16:43 

Попаданцы и вампиры как русские люди

00:30 

Геннадий Прашкевич: Главное в человеке — любопытство!

Фото сделано мною на «АБС-премии-2011». Прашкевич замечательно смотрится в фуражке, которую я привез из Крыма... — Вы, известный поэт и прозаик, стали автором нескольких биографий. Как пришли к этому?...

http://fantlab.ru/blogarticle26293


@темы: Прашкевич, интервью

21:29 

Беседа с Андреем Стругацким

Сын Стругацкого: друзья отца узнавали себя в некоторых персонажах



- Какова дальнейшая судьба проектов, в том числе литературных, связанных с именем Стругацких?

— Существует серия "Время учеников", в которой различные авторы писали продолжения произведений братьев Стругацких. По такому же принципу выходит серия "Обитаемый Остров". Вовсю развивается проект "Сталкер" по мотивам, хоть и очень отдаленным, "Пикника на Обочине". В этой серии выпущено уже более ста книг. Что же касается журнала «Полдень XXI век», то его существование, вероятно, окончательно завершено. Мы обращались в издательский дом "Вокруг света", но там ничего не получается. АБС-фонд продолжает функционировать, его организационными делами занимается Сергей Арно. Сейчас фонд прилагает все усилия, чтобы в этом году состоялась АБС-премия. Отбором произведений руководит Николай Романецкий. Вручение премии планируем провести 21 июня в Пулковской обсерватории.


- Борис Натанович был видной оппозиционной фигурой. Разделяете ли Вы его взгляды?

— Мои взгляды "круче", чем у отца. Я принадлежу к тем, кого наши записные патриоты называют с негативной коннотацией либеральными фундаменталистами, а западная политическая традиция определяет как либертарианец. Меньше государства, больше частной инициативы, "как потопаешь, так и полопаешь". Безусловно, полная свобода и минимум запретов. Что касается нашей нынешней власти, то ничего, кроме глубокого презрения, она не заслуживает.

Полностью здесь.


@темы: Андрей Стругацкий, БНС, интервью

21:19 

Беседа с Геннадием Прашкевичем

Здравый смысл фантаста. Жизненный путь Геннадия Прашкевича: от Блока до Лема



Над чем вы сейчас работаете?

– Я сейчас усиленно работаю над биографией Рэя Брэдбери, интересного писателя, который сам не считал себя фантастом. Мечтой его жизни было вырваться из бульварной литературы, с которой он начинал. Если все будет хорошо, книга выйдет в серии "ЖЗЛ" уже в следующем году. Также подписан договор на книгу о Станиславе Леме. Мы будем ее писать в соавторстве с моим другом Владимиром Борисовым. Он живет в Абакане, но это не мешало ему бывать в Кракове у Лема. Эта великая пятерка: Уэллс, Жюль Верн, братья Стругацкие, Брэдбери и Лем – всегда меня восхищала.

Полностью здесь.


@темы: Прашкевич, интервью

23:37 

Интервью БНС "Русскому репортёру"

Борис Стругацкий: «Нельзя: трусить, лгать и нападать. Нужно: читать, спрашивать и любить близких»


Борис Натанович Стругацкий. Портрет работы Михаила Лемхина


Борис Натанович, описанное в какой из ваших с братом книг более всего напоминает происходящее сейчас? Мне кажется, что это «Гадкие лебеди». Но вот вопрос: стал бы Банев помогать мокрецам, если бы вы писали эту книгу сейчас?

Происходящее более всего напоминает мне этакий коктейль из «Хищных вещей века» и четвертой части «Града обреченного». «Гадких лебедей» я вокруг себя не наблюдаю — ни обстановки повести, ни тем более самих гадких лебедей. Впрочем, если бы они у нас случились, сегодняшний Банев, безусловно, стал бы им помогать. Совершенно не вижу, что могло бы заставить его отказаться ­помогать будущему.

Какими пятью прилагательными вы охарактеризовали бы современную Россию?

Пятью? Не маловато ли? Лучше вот что: лучше я вам просто скажу, что такое современная Россия. Современная Россия — это огромная страна на перепутье истории. Это в одну реку, как известно, нельзя войти дважды, а в одну трясину и дважды можно войти, и трижды. Потому что река течет, а трясина пребывает в неподвижности. Мы все тщимся выбраться из нее, пройти как-то посуху, краем, а нас снова и снова сносит в болото, в наше привычное местопребывание, будто ни на что другое мы не способны.

Пятьсот лет рабства и холопства за плечами, пятьсот лет мы твердим как проклятые: «начальству виднее», «порядок важней свободы», «хорош царь, да немилостив псарь». А когда вдруг раз в сто лет открывается нам вроде бы дорога посуху, как все нормальные народы ходят — свобода там, демократия, конкуренция, — нами словно корчи овладевают: не хотим, холодно, сквозняки, придется брать на себя ответственность, придется решения принимать, выбор делать, рисковать придется, учиться зависеть от себя самого, а не от господина начальника… Да провалитесь вы все с вашей свободой! Отцы-деды под начальством ходили, и мы походим, ноги не отсохнут… Год, два — и вот мы уже снова в привычных местах: трясина, застой, начальство столбом вьется, поедом ест, но зато порядок! Тихо. Еще лет на …дцать, пока нефть не кончится.

Но это у нас пока только в перспективе. Край болота виднеется «за поворотом в глубине», и уже сносит, сносит в трясину помаленьку: уже и с выборами все наладилось как положено, и партия сформировалась привычная, знакомая, хваткая, «миллионопалая», и огосударствление идет чередом. Еще пятерик отмотаем, и все станет как раньше — вязко, тускло, тухло и беспросветно. Но пока еще мы не там, пока видна дорога туда, где никогда мы еще не бывали. Перекресток. Точка бифуркации. Как в 1917-м. Как в 1990-м. И выбирает, между прочим, народ. Сам. Лично. Равнодействующая миллионов воль. Стабильность или прогресс? Свобода или порядок? «Как лучше или как всегда»?

Полностью здесь.


@темы: БНС, интервью

14:39 

Последнее интервью Бориса Стругацкого

Наверное, это последнее интервью БНС (сегодняшние "Итоги")...



Удачи вам, ребятки!..

Борис Стругацкий: «Я не жалуюсь на судьбу. Главное желание моей молодости — стать приличным писателем — сбылось»

— В ваших повестях и романах читатели и цензоры все равно искали скрытые и прямые намеки на критику строя, на предсказания будущего. И находили. Вы можете назвать себя диссидентом?

— Диссидент значит инакомыслящий. Конечно же я был диссидентом. Точнее — сделался диссидентом в начале 60-х и уже не переставал им быть никогда. Я и сейчас диссидент. Но совершенно напрасно некоторые читатели воображают, что работа наша состояла в ловком использовании эзопова языка с целью побольнее кольнуть ненавистную «Софью Власьевну» и с особой злобою разоблачить текущий государственный строй. Никогда, ни в одной из наших вещей, не ставили мы перед собой такой цели. Проблемы гораздо более общие и существенные интересовали нас. Сегодня я сформулировал бы тогдашнюю область наших интересов например так: превращение настоящего в будущее; поразительная стабильность человечества, — и неизбежность утраты этой стабильности; мир как пространство непрестанного выбора... Но это все была философия, а когда мы принимались за конкретную работу — строили мир событий, придумывали героев, детализировали сюжет, — мы с неизбежностью оказывались погружены в нашу сегодняшнюю реальность, будь то декорации Арканара или несчастного Саракша, — там ведь у нас живут, страдают, любят и ненавидят в точности те самые люди, которые окружают нас в нашей повседневной жизни, и такие же начальники «разрешают и вяжут», и те же законы правят.

И если мы хотим быть ДОСТОВЕРНЫ (а мы хотим этого, ибо фантастика есть Чудо, Тайна и Достоверность), мы должны писать то, что знаем хорошо, а хорошо мы знаем только этих людей, этих начальников и эти законы. И получается в результате «пасквиль на нашу советскую действительность» — так ненавидимый редакторами и верноподданной критикой источник нежелательных аллюзий, скрытых намеков и неуправляемых ассоциаций.

Полностью здесь:
http://www.itogi.ru/arts-exclus/2012/48/184612.html


@темы: БНС, интервью

00:35 

Одно из последних интервью БНС...

О хлебе насущном и счастье задарма

Куда катится мир и Россия - в модернизированное будущее или в эпоху нового мракобесия? Что готовит нам завтра? На эти и другие вопросы «АиФ» ответил писатель-фантаст Борис Стругацкий.

«АиФ»: - Борис Натанович, как думаете, заслужила ли Россия покой? Или нам нужна Перестройка-2, 3 и дальнейшая перекройка страны?

Б.С.: - Подобная постановка вопроса кажется мне сугубо субъективной. «Нужна ли нам Перестройка?» «Надо ли перекраивать страну?» Что это значит: «нужна»? Кому нужна? Мне? Вам? Тете Моте? Да кто нас спрашивает, что нам нужно, а что нет? История развивается по своим законам (большинства которых мы не знаем), движется волей миллионов (по знаменитой Толстовской «равнодействующей миллионов человеческих воль»), попытки отдельных личностей («Великих Мира Сего») изменить ход событий иногда кажутся успешными, а зачастую приводят в кровавые тупики, и во все времена вопросы типа «нужна ли была революция?» содержат в себе не больше смысла, чем вопрос: «нужно ли было падение Тунгусского метеорита?» Метеорит упал потому, что комета прошла слишком близко от Земли. Революция разразилась потому, что возникшие в обществе социальные противоречия и напряжения оказалось невозможно разрядить иным путем. На вопрос «почему» иногда ответить удается, - вопрос же «кому нужно» попросту не имеет смысла. Вполне возможно, что очередная Перестройка произойдет. Нетрудно представить, что придется и страну «перекраивать», и в какой-нибудь «изм с человеческим лицом» нас поведут «без долгих слов» - возможных вариантов будущего можно рассчитать множество, и даже каждый раз объяснить, почему срабатывает именно данный вариант, но ответ на вопрос «кому это было надо» ответ, по сути, всегда будет один: так сформировалась равнодействующая миллионов воль.

Далее - здесь.


@темы: БНС, интервью

02:05 

Борис Стругацкий о власти, оппозиции и Человеке Воспитанном

«Ветры перемен возникнут, когда правящая элита даст трещину»



«СП»: - Борис Натанович, как вы оцениваете сегодняшнюю политическую ситуацию в России? Каковы, по-вашему, итоги «путинской эпохи»?

- Россия на распутье. С одной стороны, каждому ясно, что выбранный курс на мнимую стабилизацию и огосударствление всего и вся, с неизбежностью ведет к потере конкурентоспособности, торможению и застою. С другой же кажется не менее очевидным, что курс на демократизацию, на расширение политических свобод, свободной экономики и свободных СМИ означает прекращение политической монополии на власть правящей элиты в том виде, в котором она сейчас сформировалась. Элита, разумеется, понимает, что европейский путь развития это ее конец. Конец бесконтрольной власти, конец обогащению, конец эпохи задержавшегося у нас феодализма. Но в то же время ей должно быть ясно, что без коренных политико-экономических изменений впереди у нас лишь вечное состояние второразрядной страны, не слезающей с нефтяной «иглы» и не умеющей производить что-либо, кроме углеводородов. Выбор должен быть сделан. И это все, что можно с определенностью сказать о ближайшем будущем.

Полностью здесь:
http://svpressa.ru/society/article/58047/




@темы: БНС, интервью

22:50 

Борис Стругацкий о власти, оппозиции и Человеке Воспитанном

«Ветры перемен возникнут, когда правящая элита даст трещину»



«СП»: - Борис Натанович, как вы оцениваете сегодняшнюю политическую ситуацию в России? Каковы, по-вашему, итоги «путинской эпохи»?

- Россия на распутье. С одной стороны, каждому ясно, что выбранный курс на мнимую стабилизацию и огосударствление всего и вся, с неизбежностью ведет к потере конкурентоспособности, торможению и застою. С другой же кажется не менее очевидным, что курс на демократизацию, на расширение политических свобод, свободной экономики и свободных СМИ означает прекращение политической монополии на власть правящей элиты в том виде, в котором она сейчас сформировалась. Элита, разумеется, понимает, что европейский путь развития это ее конец. Конец бесконтрольной власти, конец обогащению, конец эпохи задержавшегося у нас феодализма. Но в то же время ей должно быть ясно, что без коренных политико-экономических изменений впереди у нас лишь вечное состояние второразрядной страны, не слезающей с нефтяной «иглы» и не умеющей производить что-либо, кроме углеводородов. Выбор должен быть сделан. И это все, что можно с определенностью сказать о ближайшем будущем.

Полностью здесь:
http://svpressa.ru/society/article/58047/


@темы: БНС, интервью

23:52 

Леонид Ярмольник: Нам пора искать синоним для слова «п…ц»

23:48 

Леонид Ярмольник: Нам пора искать синоним для слова «п…ц»



Все говорят, что Леонид Ярмольник очень милый, такой приятный. Но это совершенно не так. Вот приходим мы к нему на интервью в гримерку театра «Современник», где он играет с Гармашом в спектакле «С наступающим!», а люди мы, как известно, большие, крупные. Входит Жарова. «Да вы беременны!» – говорит Ярмольник. Следом входит Быков. «И ты тоже», – говорит он пораженно. Ну ничего, мы тоже сейчас ему что-нибудь скажем.

Сколько быть богом?!

Д.Б. К вопросу о вечной беременности: мы при твоей жизни увидим «Трудно быть богом»?

– Ты-то видел…

– Я видел, и мне кажется, что это лучший фильм Германа. Но надо же и честь знать!

– Насчет «лучший» – тут я все-таки за «Лапшина», но что самый совершенный, где метод доведен до логического предела, – конечно, «История арканарской резни». Последние сведения такие: премьера в конце года. Озвучание закончено, доделываются шумы, сейчас вроде идет запись музыки, как всегда, с чрезвычайной кропотливостью. Есть варианты – показать на будущий год в Канне или Венеции. Если в Канне – думаю, не в конкурсе (к которому надеется успеть с новой картиной Герман-младший, так что конкуренция двух Германов в программе могла бы войти в анналы). А на открытии показать – и им приятно, потому что живая легенда, и нам интересно.

Для конкурса этот фильм реально труден, поскольку даже я, сыгравший главную роль, наизусть знающий первоисточник (я его для аудиокниги начитал), не всегда понимаю, куда герой вот сейчас пошел. Может быть, Венеция демократичней и эстетически радикальней – там прошло бы лучше. Не знаю, Герман непредсказуем. Знаю, что объявленная дата окончания – декабрь. Мне осталось записать одну фразу – финальную, гениальную, придуманную Германом в последний момент. Почти из одних междометий, но в ней – весь смысл. В ней Румата отказывается вернуться на Землю.

В.Ж. Вы продюсер, вроде бы не собираетесь это бросать, – как вам назначение Ивана Демидова куратором кинематографа в Минкульте?

Далее - в Собеседнике.RU







@темы: Быков, Герман, Демидов, Медведев, Прохоров, Путин, Эрнст, Ярмольник, интервью

Посмотри на мир!

главная